Минск

Белоруссия, июль 2008

Широченные проспекты центра Минска вызывают чувство, которое можно охарактеризовать как тоталитарный восторг.

Это образцовый пример столичного сталинского ампира. После войны Минск был сильно разрушен, из-за чего его фактически отстраивали заново, не скупясь на столицу третьей по важности союзной республики.

Одно из самых известных мест города — Площадь Победы. Сюда обычно приезжают свадьбы и иностранные делегации.

Ещё одна известная площадь — Октябрьская. На ней расположен угнетающего вида Дворец Республики, ради которого был когда-то разрушен исторический район, и который в народе носит прозвище «саркофаг». В 2006 году оппозиционеры устраивали здесь палаточный городок в знак протеста против очередных выборов Лукашенко.

Винить в разрушениях только войну было бы неправильно — многое было разрушено уже в советское время, в 60-е и 70-е годы. От старого Минска остался небольшой район в центре, который обычно изображают на открытках — Троицкое предместье.

Сейчас «исторический центр» опять расширяется. Чтобы туристам было на что смотреть, власти заново отстраивают достопримечательности.

Реконструкции подвергаются и настоящие исторические здания, причём это обычно вызывает сердечные приступы у историков и археологов, потому что реконструкторы не видят ничего зазорного в замене кладки семнадцатого века шлакоблоками или установке стеклопакетов.

Результаты выглядят не совсем исторично, но карамельно и аккуратно, зусім як у Эўропе. Мы-то, конечно, знаем, что не совсем — для Европы характерна определённая степень небрежной обшарпанности. По это теме мой виртуальный знакомый Алесь Чайчыц написал хорошую статью*, точно определив стиль современного минского строительства — «на что могли бы быть похожими минские дома, построенные в XIX веке, если бы Минск уже тогда был столичным городом». Наиболее ярким примером является комплекс на Немиге, который я упомянул в первом рассказе о Минске.

Но в чём-то и вправду похоже на Европу.

Обшарпанности нет нигде — всё идеально чисто и аккуратно.

Стараясь поддержать видимость «белорусского экономического чуда», власти не жалеют денег на благоустройство и внешний вид.

Для аутентичности эти указатели в центре не только подписали по-белорусски, но даже продублировали «правильной» латиницей.

На самом деле же деле положение белорусского языка крайне неважное. В 1996 году Лукашенко ввёл новую конституцию, в которой придал русскому языку государственный статус наравне с белорусским. По закону, оба государственных языка должны были иметь равный статус, на практике же началось последовательное выдавливание белорусского из всех сфер жизни. Из широкого употребления он вышел ещё в советское время, но при Лукашенко постепенно исчез и из выпусков новостей, уличных табличек и дорожных указателей, из официальных документов. Лукашенко поймал волну народных настроений — в 90-е были сильны идеи объединения с Россией и реставрации СССР, а белорусский язык был взят на вооружение прозападной оппозицией, из-за чего сам по себе принял «антигосударственную» окраску.

Сегодня белорусский язык встречается довольно редко. Довольно низка вероятность увидеть его на вывесках, в рекламе, на этикетках, или услышать на улице. На нём говорят люди пожилого возраста в деревнях, а из горожан — представители оппозиции и национальной интеллигенции, а также национально-сознательная молодёжь (в последнем случае «белорусскость» приняла все черты специфической субкультуры — своя музыкальная сцена, свой набор атрибутики и т. д). Контейнер на фотографии ниже подписал какой-то оппозиционно настроенный гражданин — об этом свидетельствуют два мягких знака в слове (использование дореформенного правописания ).

«Рыночный социализм» хорошо иллюстрируется малым количеством наружной рекламы — государственный монополист на размещение билбордов требует таких денег, что арендовать их могут только крупные международные компании. Очень много государственной социальной рекламы и пропагандистских плакатов.

Вся пропаганда выглядит примерно так.

В Белоруссии по-прежнему существуют горисполкомы и облсоветы, а также характерное для советского времени засилье аббревиатур.

Какой-то дом, в котором жили выдающиеся личности — столько табличек, что новые уже негде повесить.

Костел Пресвятой Девы Марии, также отстроенный заново. Католики в Белоруссии хотя и в меньшинстве, но в достаточно существенном.

Телефоны.

Купальщицы.

Белорусские заправки всегда снабжены динамическими табло, на которых цены поочерёдно высвечивается в нескольких валютах — белорусских и российских рублях, евро и долларах. Очень удобная для транзитного государства вещь, цену не надо пересчитывать.

В довершение можно немного рассказать об особенности белорусских автодорог. Вдоль трасс стоит огромное количество плакатов, преимущественно двух типов. Первый тип приветствует водителя («такой-то район, такая-то область или такой-то лесхоз приветствует вас»).

Второй тип к чему-то призывает или что-то поучает, в основном соблюдать правила и скоростной режим, не сорить и беречь лес. Большинство плакатов написано на русском, белорусский встречается только там, где фраза коротка и проста в написании для тех, кто его плохо знает.

Популярны также фигурки и раскрашенные камни, выглядящие довольно мило.

Интересно, является ли это частью спланированного государственного плана, или в Белоруссии просто не считают, что за воротами хозяйского дома всё ничейное не должно никого волновать?